scholar_vit

Пишут, что увольнения профессоров за их высказывания в американских университетах крайне редки, но когда они все же происходят, в подавляющем большинстве случаев это является последствием левых, а не правых высказываний.

Я довольно часто слышу упреки в том, что не хочу слушать политических противников, понять их, как выразился один комментатор, "идеи, ценности и интересы". Это не совсем справедливые упреки: меня как раз очень интересуют идеи, ценности и интересы этих людей. В связи с этим интервью профессора истории из Йеля Тимоти Снайдера журналисту "The Atlantic" Эдварду Делману "Понять антисемитизм Гитлера" я прочел на одном дыхании.

Прочел замечательную книгу Брюса Кеннетта об Уильяме Двиггинсе — одном из интереснейших американских мастеров типографского искусства 20 века. Среди деталей биографии, которых я раньше не знал, есть такая.

Двиггинс начинал как коммерческий художник и типограф, создавший массу рекламных публикаций. Его работы отличались хорошим вкусом и элегантностью. Однако вполне возможно, что он был бы забыт, как были забыты многие его коллеги, если бы не одно обстоятельство. В 1923 году у сорокатрехлетнего Двиггинса диагностировали тяжелый диабет. Двиггинс хорошо знал, что это такое: его отец умер молодым от диабета. Он понял, что ему остается несколько лет жизни. Двиггинс решил бросить рекламу и заняться тем, что его интересовало: книгами — даже если это означало полуголодное существование.

Двиггинс, однако, ошибся. В 1921 году Бантинг, Маклеод, Бест и Коллип открыли инсулин, и врач Двиггинса, Эллиот Джослин, начал лечить его новым экспериментальным лекарством.

Двиггинс прожил еще тридцать три года: он умер в 1956 году. За это время он иллюстрировал и спроектировал множество книг (на пике творчества он выпускал по двадцать четыре названия в год!), за которыми сейчас охотятся коллекционеры. Он создал несколько замечательных шрифтов. Он увлекся театром кукол и сумел сказать новое слово в этом древнем искусстве, изобретя сбалансированные марионетки, а его книга до сих пор читается мастерами-кукольниками. Он написал немало статей, эссе, рассказов и сказок.

Кстати говоря, голодать Двиггинсу не пришлось: его талант вскоре признали. Компания Мергенталер (выпускавшая линотипы) и издательство Нопфа одновременно платили ему зарплату как художественному консультанту — помимо гонораров за книги и шрифты. Ряд издательств готов был хорошо платить Двиггинсу за его работу. Что интересно, рынок рекламы после Великой Депрессии 1929 года существенно съежился, и многие художники потеряли заказы. Книжный рынок пострадал меньше: люди продолжали покупать книги, чтобы отвлечься от проблем.

У Двиггинса была долгая и счастливая жизнь — впрочем, омрачавшаяся плохой переносимостью инсулина: в те времена многие диабетики страдали от реакции на лекарство.

Среди комментариев к предыдущей записи был такой:

Марко Рубио в твиттере: China poses unprecedented threat. Student & academic visas are another weapon they use against us in their campaign to steal & cheat their way to world dominance.

Они пока эскалируют в стиле маккартистской пропаганды.

Но если США развяжут технологическую холодную войну с Китаем — Силиконовая Долина, прогрессивное человечество, не американский бизнес будут болеть за Китай.

Кто за кого будет болеть, не знаю, но цитата из Рубио напомнила мне замечательную историю Боксерского Фонда. Мне кажется, имеет смысл рассказать об этой истории сейчас.

В 1901 году коалиция держав (Австро-Венгрии, Франции, Германии, Италии, Японии, России, Великобритании, США, Бельгии, Испании и Нидерландов) участвовала в подавлении Боксерского восстания в Китае. После этого на Китай была наложена контрибуция, которую Циньское правительство заплатило.

Китайские националисты организовали бойкот товаров стран-победительниц. Для Штатов, которые одного хлопка продавали в Китай на огромные по тем временам деньги в два с половиной десятка миллионов долларов в год, бойкот был довольно чувствителен. Кроме того, было ясно, что китайский рынок будет расти, и терять его совсем не хотелось. В этот момент "случайно выяснилось", что китайское правительство сильно переплатило США по сравнению с первоначальными требованиями, и возникла возможность вернуть деньги без потери лица. Тогда администрация Теодора Рузвельта объявила, что деньги, переданные коррумпированным циньским чиновникам, все равно пропадут (надо сказать, что в этом вопросе китайские националисты были с ней согласны). Вместо этого было сделано вот что. Деньги были перечислены в специальный фонд. В Китае за счет фонда были открыты курсы подготовки к поступлению в американские университеты. Китайские студенты, поступившие в университеты США, получали стипендию из того же фонда. Тысячи китайцев поехали в Америку учиться.

Теодор Рузвельт таким образом сумел одним выстрелом убить сразу несколько зайцев. Во-первых, бойкот прекратился: Америка в Китае стала восприниматься как благодетель. Во-вторых, деньги в конечном счете пошли в американские университеты: это оказалось одной из многих программ поддержки американского высшего образования (кстати, об истории изобретательной поддержки дядей Сэмом университетов можно написать тома). В-третьих, ряд смышленых китайцев остался в США, работать на науку и технологию страны. В-четвертых, в самом Китае появился слой элиты, знающей английский, понимающей и любящей Америку. И хотя японская оккупация, а затем гражданская война многих представителей этой элиты выбила, ее влияние на политику, например, Тайваня кажется существенным. Да и читая биографии интеллектуалов материкового Китая, я время от времени наталкиваюсь на фразу о том, что дедушка учился в Америке — на боксерские деньги.

Я бы хотел сказать вот что. Политика Теодора Рузвельта была, понятное дело, империалистической и колониальной. Отобранные у китайцев деньги были потрачены на американские цели (хотя и улучшили судьбы тысяч человек). Что характерно, у китайцев не особенно спрашивали, как сами они хотели бы эти деньги потратить: белый господин знает лучше. Тем не менее какой контраст этой дерзкой политики с унылым говном сенатора Рубио!

Возможно, дряхление империй похоже на дряхление людей: оно сопровождается затхлой старческой паранойей.