scholar_vit

"Вы хотите ограничить владение огнестрелом? А знаете, кто еще этого хотел? Гитлер и Сталин! Они разоружили свои народы и потому смогли стать тиранами!" Этот аргумент я слышал часто по-aнглийски. В последнее время я его слышу и по-русски — хотя, казалось бы, люди с советским опытом могли бы и соображать.

Статья Алекса Зейц-Уолда в "Salon" цитирует публикацию Бернарда Харкурта в "Fordham Law Review", который подробно разобрал эволюцию законов об огнестреле в Германии до Гитлера и при Гитлере. Она ясно доказывает, что идея "Гитлер отобрал у немцев оружие" есть миф. На самом деле все было несколько наоборот.

Как пишет Харкурт, после поражения в Первой мировой войне в Германии действовал жесткий запрет на владение огнестрелом с безусловной конфискацией. Тут сказалась и усталость от войны, и условия Версальского договора, ограничивающего общее количество оружия в стране. Закон Веймарской республики 1928 года, устанавливавший разрешительную систему владения огнестрелом, был поэтому либерализацией по сравнению со статус-кво. Закон также давал ряду категорий граждан: чиновникам, железнодорожным служащим, — автоматическое право на владение оружием. Гитлер в 1938 году еще более либерализовал эти правила: в число лиц, получивших автоматическое разрешение, были добавлены члены партии, обладатели охотничьих лицензий (включая временные лицензии) и многие другие. Это и понятно: идеальный ариец был воином, и оружие ему полагалось. Гитлер вовсе не разоружал народ: наоборот, он его вооружал.

Да, закон 1938 года устанавливал новое ограничение на владение огнестрелом: для евреев. На самом деле не совсем даже новое: еще веймарский закон десятилетней давности запрещал владение оружием цыганам. Гитлер всего лишь добавил другие группы в этот список. Да, это было ограничением, но евреям в гитлеровской Германии нельзя было еще много чего. Владеть оружием им запретили не потому, что Гитлер был против частного владения оружием, а потому, что он был против евреев.

Замечу в скобках, что американская действительность представляет интересную аналогию: как я много раз повторял, черные американцы имеют право на оружие де-юре, но де-факто черного американца с пистолетом с высокой вероятностью застрелит если не полицейский, то какой-нибудь Циммерман. На деле право на владение и ношение огнестрела распространяется только на американский вариант истинных арийцев.

Автор статьи в "Салоне" мельком касается темы "оружие в сталинском СССР". Я замечу, что в СССР владеть оружием было непросто, но гораздо проще, чем, скажем, грузовиком: количество людей с разрешенным огнестрелом было явно больше, чем количество людей с разрешенным частным грузовиком. Охотничьего оружия было не так мало даже в мое время. При Сталине, помимо этого, на руках у населения было полно "серого" и "черного" оружия: прокатившиеся по стране войны оставили много "трофейного" огнестрела, иногда относительно легального, иногда совсем нелегального. Его потихоньку изымали, но на моей памяти с самогонными аппаратами милиция боролась активнее. Но дело даже не в этом. Зейц-Уолд приводит любопытный аргумент, показывающий всю фантастичность идей про личное оружие как защиту от тирании. Одной из наиболее пострадавших групп во время репрессий были офицеры, особенно высшее командование. У них у всех как раз личное оружие было: табельный пистолет имелся у каждого. И применять оружие офицеры умели. Но что-то оно им не особенно помогло.

Идея, что тираны боятся личного оружия и разоружают население, есть чистая фантастика. Тираны справедливо полагают, что их армия и силы безопасности перестреляют одиночек. Наоборот, из любителей огнестрела хорошо набирать эти самые силы безопасности: прыщавый юноша с пистолетом идет не в тираноборцы, а в штурмовики.

"Вы хотите вооружить народ? А знаете, кто еще это хотел? Адольф Гитлер!"

Как интересно люди читают тексты. В комментариях в ЖЖ меня обвинили в жестокости по поводу предыдущей записи, хотя я старался показать, что же думаю на самом деле. Ладно, приведу собственный комментарий.

Я ни на секунду не радовался смерти (а если бы мы с женой знали, пошли бы на похороны). Наоборот, мне как раз жалко и его, и себя: я тоже смертен и тоже, как сказал Булгаков, внезапно смертен. Поэтому все, что мы можем делать, это жалеть друг друга, и даже тех, кто не жалеет нас.

Поэтому претензии в жесткости, это не ко мне. Это к Богу. Который бывает и жестким, и жестоким.

Однако одно обвинение заставило меня задуматься. Мне пишут: "Если бы у него был короткоствол он очень хотел всеобщего бесплатного здравоохранения, было бы совсем другое дело!"

Так вот, о вычеркнутом короткостволе. Если у вас дома оружие, то, как говорит статистика, у вас гораздо больше шансов убить себя, чем кого-то другого. В 2013 году в США было 33636 смертей, связанных с огнестрелом, из них 11208 убийств, 21175 самоубийств, 505 случайных выстрелов, и 281 смертей при невыясненных обстоятельствах (https://en.wikipedia.org/wiki/Gun_violence_in_the_United_States). В этой же статье приводятся оценки, по которым шансы самоубийства повышаются в 3-4 раза, если в доме есть оружие. Это вполне понятно: эпизоды депрессии бывают почти у всех. Попыток самоубийства на самом деле гораздо больше, чем люди себе представляют (а уж мыслей о самоубийстве...). Чаще всего они не удаются: убить себя не так просто. А потом эпизод кончается, и человек с ужасом оглядывается. Но огнестрел — очень эффективная штука. Попытка самоубийства при его помощи, как правило, удаются.

А теперь, как говорят в ЧГК, вопрос. Предположим, у человека дома короткоствол, из которого он, будем говорить откровенно, собрался убивать других. А потом, я не знаю, жена ушла, собака умерла, с работы выгнали и ипотеку платить нечем — да просто какие-то нейромедиаторы разбалансировались, и он из этого короткоствола убил себя. Будет ли мне его жалко?

Черт его знает, жалко, наверное. Хоть он и злобный дурак.