scholar_vit | Universe's tears in kids' shovels и другие трудности перевода

У Бориса Пастернака есть стихотворение "Определение поэзии". Где, между прочим, написано: "Это — сладкий заглохший горох,//Это — слезы вселенной в лопатках". Из комментариев можно узнать, что в детстве Пастернака лопатками назывались стручки гороха, так что вторая строка тут продолжает первую. Понимать их можно по-разному; например, так: поэт — это тот, кто в горошинах в стручке увидит слезы вселенной.

Кому-то эти строки могут понравиться. Кто-то сочтет их слишком манерными. Это нормально: вкусы у людей разными. Но можно предположить, что тот, кто попробует перевести вторую строчку как "This is Universe's tears in kids' shovels", все же неправ. Больше того, его суждения об остальных строках Пастернака, скорее всего, не заслуживают доверия: его владение русским языком вообще и языком Пастернака в частности недостаточны. Я думаю, что с таким выводом согласятся даже те, кто Пастернака поэтом не считает.

Я вспомнил об этом, когда прочел забавную рецензию wyradhe о стихах Ясмин Бельхир. Надо сказать, что у рецензента к Ясмин политические претензии, которые мне разбирать здесь неохота. Достаточно, что wyradhe очень нужно доказать, что она даже не плохой поэт, а никакой не поэт: шарлатан, обманом пытающийся подобраться к пирогу (замечу, что для людей, знакомых с размером пирога у американских поэтов, это обвинение тоже забавно, ну да ладно). Доказывается это следующим образом: текст Ясмин Бельхир подстрочно переводится на русский, после чего идет восклицание "Aber meine Damen und Herren, das ist keine Poesie!"

Проблема, однако в том, что если текст построен на ассоциациях, понятных читателю данной культуры с полуслова, то перевести его для людей другой культуры так, чтобы не получилась бессмыслица, очень трудно. А уж если переводчик, в отличие от читателя, не очень разбирается в исходной культуре и переводит пастернаковские лопатки как совочки, то и вовсе невозможно. В итоге получается нечто, достойное Задорнова: "Какие же эти американские поэты тупы-ы-ы-ы-ы-е!"

К сожалению, у меня слишком мало времени и слишком мало знаний, чтобы разбирать перевод подробно. Я остановлюсь лишь на одной фразе, но достаточно характерной.

Ясмин Бельхир пишет (Swim Good): "Every night, a wishbone thrown on the porch". Переводчик: "Каждую ночь — рычаг, брошенный на крыльцо". Действительно, очень смешно. Какие-то рычаги, зачем-то бросаемые на крыльцо, да еще каждую ночь. Обхохочешься.

Между тем, эта строка куда проще слез вселенной в лопатках. Wishbone - это в данном случае, конечно, не рычаг (кстати, хотя гугл-транслятор так переводит, ни один бумажный словарь не дает этого значения первым). Это вилочковая косточка на куриной грудке. Называется она так из-за детского обычая: двое берутся за концы косточки и, загадав желание, тянут к себе. Тот, у кого отломается кусочек подлиннее (с серединкой), может рассчитывать на то, что его желание сбудется.

Куриная кость ежевечерне — это маркер цветной семьи. Жареная курица тут играет примерно ту же роль, что в русском языке — чеснок. Представим себе русскоязычного поэта, написавшего: "Мой юный чесночный дух". Понятно ведь, что он хотел сказать о своем происхождении и о том, как именно его в детстве дразнили. С другой стороны, если кто-то переводит это на английский как "My young garlic spirit", то этот "кто-то" просто не понимает, о чем идет речь.

Из контекста стихотворения можно понять, что Бельхир говорит еще и о том, что детские желания не сбылись, и счастливая косточка не помогла. Там на самом деле много разных пластов, но опять же, это длинный разговор, к которому я, увы, не готов.

Я бы не хотел, чтобы меня поняли неправильно. Я вовсе не утверждаю, что Ясмин Бельхир — хороший поэт. Я для этого недостаточно разбираюсь в современной американской поэзии. Я просто хочу сказать, что переводить поэзию правильно — тяжело. Но зато переводить в стиле "какую же чепуху пишут ваши поэты" очень легко. И забавляться так можно сколько угодно.