Об одном старом сюжете и Александре Сергеевиче Пушкине

[scholar_vit]

Решил вынести из комментариев и дополнить неким тривиальным рассуждением.

Одним из излюбленных сюжетов в афинской комедии (до нас дошедшим в основном в переделках римских авторов) был такой. Афинский юноша хочет соблазнить девушку-иностранку. Он обещает на ней жениться (или даже женится), разумеется, не объясняя, что такой брак в Афинах "не считается", и легального статуса не дает. Предполагается в дальнейшем девушку бросить и жениться уже по-настоящему на рекомендованной отцом невесте. Но затем юноша влюбляется в иностранку и расставаться с ней не хочет - несмотря на гнев отца. Назревают большие неприятности, которые, как и положено в комедии, счастливо разрешаются. Дело в том, что девушка - жертва кораблекрушения, настоящих родителей помнит плохо и думает, что она - иностранка. Но оказывается, что на самом деле она афинянка, из хорошей семьи, отец юноши знал ее родителей и лучшей жены сыну не хочет. Все заканчивается ко всеобщему удовольствию.

Как замечает wyradhe, это аналогично тому, "как дворянин обещает девушке-недворянке жениться, естественно, не всерьез, влюбляется, а тут к общей радости выясняется, что она дворянка, и жениться в самый раз." Сюжет можно сформулировать как "неравный/невсамделишный брак оказывается равным", и в таком виде он поистине бродячий. Можно найти сотни его воплощений. Лопе де Вега в "Собаке на сене" занятно его повернул: у него тайным дворянином оказывается юноша Теодоро, а не девушка. Мне кажется, что сюжет был известен задолго до аттических комедиографов: я готов поверить, что где-нибудь у костра в пещере рассказывали историю про юношу или девушку, которые в итоге оказались из правильной фратрии.

На первый взгляд кажется, что очаровательная "Барышня-крестьянка" Пушкина - вариация этого сюжета. Помните, молодой помещик Алексей Берестов влюбляется, как он думает, в крестьянку Акулину, даже готов на ней жениться вопреки воли отца, который хочет женить его на дочери соседского помещика Лизе Муромской. Он едет объясниться с Лизой - и обнаруживает, что его Акулина и есть Лиза, затеявшая в свое время этот маскарад.

Тем не менее, легко увидеть, что Пушкин классический сюжет пародирует и при этом выворачивает его наизнанку. В классическом сюжете девушка есть существо страдательное: с ней происходят события, а она даже не знает о своем тайном дворянстве. У Пушкина Лиза - персонаж активный, она двигатель действия, она все знает и легко манипулирует другими действующими лицами. Дальше, основное событие классического сюжета - изменение намерений юноши. Девушка статична - она любит юношу, и в этом ее роль. У Пушкина оба героя изменяются: Алексей влюбляется в Лизу-Акулину, но и для Лизы маскарад перерастает игру.

"Барышня-крестьянка" - одна из прекраснейших вещей Пушкина, очаровательная и волшебная. Интересно, сколько в магии этой повести от переосмысления древнего сюжета?

Comments

[uman.livejournal.com]

Вариации подобные пушкинской встречаются по крайней мере уже у Голдсмита в "Ночи ошибок", что, конечно, нисколько не умаляет заслуг Александра Сергеевича.

[redtigra.livejournal.com]

занудства ради - насколько я помню, Теодоро удается изобразить себя дворянином, дворянин ли он на самом деле - так и неизвестно, с большой вероятностью нет. недаром Диана собиралась пронырливого Тристана в колодец скинуть.

[scholar-vit.livejournal.com]

Спасибо. Я использовал это замечание вот тут: http://scholar-vit.livejournal.com/338136.html?thread=13509336#t13509336

[snysmymrik.livejournal.com]

Отвратительный сюжет, если честно. Подразумевается, что дворянин может влюбиться только в дворянку, даже инкогнито.

[scholar-vit.livejournal.com]

В принципе это верно. Сюжет защищает неравенство с искусством шахматиста: вначале приносится жертва противоположному утверждению ("а если полюбить неровню?"), но только для того, чтобы потом с торжеством поставить ему мат ("кровь всегда скажется!"). Неудивительно, что по словам wyradhe в геббельсовской Германии использовали вариацию сюжета, где девушка с ужасом находила у себя еврейских предков, готова была "освободить от себя" юношу, но в конце концов предки оказывались ложными. Настоящий арийский юноша, разумеется, не мог полюбить еврейку: кровь сказывалась.

Интересно, что Пушкин с присущим ему изяществом этот момент аккуратно обошел: Алексей полюбил Лизу не потому, что она ему на самом деле ровня, а потому, что она так захотела; ответа на скользкий вопрос, смог ли бы он полюбить настоящую Акулину, так и не дается (хотя и говорится, что настоящая Акулина была толстой рябой девкой).

Однако вечный сюжет на то и вечный, что можно в него вложить любое содержание. Можно оправдывать неравенство, а можно намекнуть, что дворянство было мнимым и исподволь подвести читателя к мысли, что это не так уж и важно.

[sidorow.livejournal.com]

Да ну.
Никакого изящества там рядом не лежало, и этого обхода тоже. Конечно же, никакую крестьянку он не полюбил.

[vryadli]

+1 А еще прелестный сюжет в комедии двойников - когда два похожих как две капли воды младенца сын сгосподина и слуги теряются... и ни капли сомнения, кто кем вырос.

[sidorow.livejournal.com]

Действительно - как же нетолерантно, ужосс.

[snysmymrik.livejournal.com]

О, а вот и аристократы пожаловали. Династия Сидоровых.

[sidorow.livejournal.com]

Тысячелетняя прахтиськи.

[snysmymrik.livejournal.com]

Ага. Вечные, как тараканы.

[sidorow.livejournal.com]

Тяжкое наследие прежнего режиму.

[phd-paul-lector.livejournal.com]

Нашевсё вообще был затейник. Например, перевести на русский письмо из французского романа - она по-русски плохо знала, журналов наших не читала... итак, писала по-французски, - писала. но не учитывала, что душка Евгений-то наверняка читал тот же роман, из коего Татьяна и переписала своё знаменитое письмо (читал, как и практически все современники, то есть всякий читатель понимал, что Онегин совершенно справедливо ткнул носом в лужу дурищу)

или использовал реалии пересказа с французского - "Прежалостная история девицы Марии Лесковой и кавалера Петра Гринева, рассказанная батюшкой Превотом", в которой де Грийе и Манон Леско, как ясно из заглавия, перебираются в Россию. А Манон в ссылку должна следовать не в Америку, а в Оренбуржскую губернию :)

(из чего видно, что основой для переложения был не только роман аббата Прево, но и опера Пуччини)

[agasfer.livejournal.com]

У Шекспира много сюжетов на переодеваниях и ложных идентичностях, но у меня его комедии давно перемешались в памяти. Но вообще, Cosi fan tutte :)

В жизни неск иначе, вспомните принца Эдуарда и Уоллис Симсон.