О языке перевода Салье

[scholar_vit]

Представим себе, что один персонаж говорит другому: "Я убью тебя, дурак!". В "1001 ночи" в переводе Салье под редакцией Крачковского эта фраза прозвучит так: "О малоумный! Знай, что убиение твое неизбежно!"

Comments

[ikadell.livejournal.com]

А тот ему отвечает непременно: "нет мощи, кроме как у Аллаха высокого, великого! Если неизбежна смерть моя, то и тебе, лукавый, не избежать вреда!"

[scholar-vit.livejournal.com]

:)
Только скорее "лукавый сын Адама"

[ikadell.livejournal.com]

Не видел такого в тексте! Прям вот сын Адама?

[scholar-vit.livejournal.com]

Я перечитал восьмитомник :)

"И знай, о Абд-Аллах, что рыба дандан боится сынов Адама, и когда сын Адама закричит, она падает мертвой. А рыба эта больше верблюда и слона, и Аллах создал этих рыб неисчислимое множество, ибо богатства моря больше богатств суши" и так далее на все восемь томов...

[ygam.livejournal.com]

"Сын адама" на иврите (и, наверное, на арабском) - просто "человек".

[ikadell.livejournal.com]

Но вообще они народ медленный

[scholar-vit.livejournal.com]

:)

[ab-s.livejournal.com]

Простите, о высокоученый муж и досточтимая дева, что прерываю малоценным замечанием своим ученую вашу беседу, да продлится она столь же долго, сколь и пение гурий в райских садах. Но не наблюдаем ли мы и в жизни нынешней суетной явления того же толка, что записаны под ярким солнцем Халифата? Ибо если вопросит прекрасную деву доблестный юноша: "Не перепихнуться ли нам?", то отвергнут будет с презрением, и позору предано будет имя его. Но если скажет он деве сей: "Любимая! Ярче майских зорь сияют глаза твои!" то получит вскорости желаемое, и многократно сверх того. Возблагодарим же поэтов лучшего времени за тонкий шелк искусных речей, в кои облачает человек намерения свои.

[ikadell.livejournal.com]

Это всеконечно....

[malpa.livejournal.com]

Хмм. Как мне кажется, это лучше, чем ежели один: "Я убъю тебя, дурак!" - а другой ему в ответ: "Кишка тонка, уродина!"
Создание атмосферы, однако.
Впрочем, надо бы книжку перечесть.

[scholar-vit.livejournal.com]

Ну вот я как раз перечитал все восемь томов...

[malpa.livejournal.com]

Уважаю и, пожалуй, завидую.

[vgramagin.livejournal.com]

Многоуважаемый Рувим Осипович! Будьте настолько любезны положить к субботе под бочку с дождевой водой... - и так далее. - В случае отказа, как вы это себе в последнее время стали позволять, вас ждет большое разочарование в вашей семейной жизни. С почтением знакомый вам Бенцион Крик

[scholar-vit.livejournal.com]

Ну так мы это... тоже восточный народ...

[agasfer.livejournal.com]

Это 8-томник, изданный в 50е?

[scholar-vit.livejournal.com]

Да

[agasfer.livejournal.com]

Прочел в детстве. Как же, помню: "пустил ветры, "кобылица, другим не объезженная" и пр :)

[nec-p1us-u1tra.livejournal.com]

Жемчужина несверленая!
И это, превращение, в результате которого пропала борода, но появилось место посещения.

[filin.livejournal.com]

Ну и правильно. А то какой же это Восток? ;-)

[ygam.livejournal.com]

Я, наверное, правильно сделал, употребив в этом переводе выражение "дом стульчака".

[scholar-vit.livejournal.com]

:)

http://priestal.livejournal.com/316876.html?thread=4467404

[kouzdra.livejournal.com]

Любопытно, что парочка реальных текстов тех начала второго тысячелетия, которые я припомнил - "Записка" Ахмеда ибн-Фадлана и "Книга назидания" Усамы ибн-Мунгыза, по крайней мере в переводах никакой многословности не обнаруживают (если убрать ритуально положенные формулы с упоминаниями Аллаха) - язык простой и ясный.

Правда это и не художественные тексты.

[israelit.livejournal.com]

Возможно, такой перевод - просто калька с арабского. Вот про "сына Адама" уже объяснили в комментах

[nicksakva.livejournal.com]

Т.Э.Лоуренс. Восстание в пустыне.
Я торжественно прочистил горло. Ауда потребовал тишины и попросил меня подтвердить его слова, но я рассказал другую историю. "Во имя Аллаха, милостивого и милосердного, - начал я традиционным вступлением ко всякому рассказу. - Нас было в Ведже шестеро: Ауда, Мухаммед, Зааль, Касим аль-Шимт, Муфадди и ваш покорный слуга. Однажды ночью, перед самым рассветом, Ауда сказал: "Давайте сделаем набег
на базар". "Во имя Аллаха", -- согласились мы. И пошли: Ауда в белом плаще и в красном головном платке, в касимских сандалиях из переплетенных ремешков, Мухаммед босой, но в шелковой тунике, Зааль... я забыл, в чем был Зааль. Касим в хлопчатобумажном плаще, а на Муфадди был шелк в голубую полоску и вышитый головной платок. Ваш покорный слуга был одет как всегда, как сейчас".

Выдержанная мною пауза погрузила всех в удивленное молчание. Видно, мне удалось точно передать эпический стиль Ауды, удачно имитировать волнообразное движение его рук, его мягкий голос с какой-то волнообразной интонацией, подчеркивавшей наиболее значительные детали или то, что он считал такими деталями в общем довольно пустых рассказов.. ...
Я рассказывал о том, как мы вышли из палаток, сообщив все подробности о каждой из них, и как шли в деревню, подробно описав каждого верблюда и каждую лошадь, встреченных по пути, всех прохожих и кряжи окрестных гор без единой травинки. "Как, по воле Аллаха, -- продолжал я, -- была пустынной и вся та местность. Мы прошли столько времени, что можно было выкурить одну сигарету, когда Ауда остановился и сказал: "Мне что-то послышалось". И Мухаммед остановился и сказал: "Мне что-то послышалось". И Зааль: "Слава Аллаху, вы оба правы". Мы все остановились и прислушались, и я сказал: "Видит Аллах, я ничего не слышу". И Зааль сказал: "Видит Аллах, я ничего не слышу", и Мухаммед сказал: "Видит Аллах, я ничего не слышу", и тогда Ауда сказал: "Слава Аллаху, вы правы".

Мы шли и шли, и земля была голой, и мы ничего не слышали. Справа от нас верхом на осле ехал какой-то негр. Осел был серый, с черными ушами, и одна нога у него была черная, а на плече у него было выжжено вот такое клеймо (я рукой
показал размеры), и он махал хвостом, и ноги его шагали. И Ауда сказал: "Велик Аллах, это осел". И Мухаммед сказал: "Велик Аллах, это осел и раб". И мы шли. И был холм. Не большой холм, но все же холм, как отсюда вон до туда.

И мы подошли к холму и поднялись на холм: он был голый, и вся та земля была голая. И когда мы поднимались на холм и были у его вершины, и подошли к самому ее верху, видит Аллах, мой Аллах, великий Аллах, над нами поднялось
солнце".

Этим история заканчивалась. Каждый слышал рассказ об этом восходе солнца раз двадцать. ... И тем не менее это был рассказ об одном из тех походов на базар в Ведже, которые действительно предпринимали многие из нас. Все племя от смеха валялось по земле.