Телефоны, монополии и либертарианцы. Рассуждения о науке и идеологии с отступлениями и анекдотами.

[scholar_vit]

Я давным-давно слышал утверждения либертарианцев о том, что классический анализ "естественных монополий" ошибочен, что все эти монополии создало государство, а вот если бы оно не мешало конкуренции, то вот тут-то у нас бы заплясали лес и горы без всяких монополий. Наконец, bbb в дискуссии о спаме привёл вот этот документ: http://www.cato.org/ pubs/journal/cj14n2/cj14n2-6.pdf. Это статья Тирера в Cato Journal. В предисловии сказано, что автор Fellow в Heritage Foundation. Я плохо разбираюсь в тамошней табели о рангах; будем считать, что автор является большим человеком.

bbb -- пожалуй, один из самых умных, тонких и проницательных авторов, которых я регулярно читаю. Я не сомневаюсь в том, что если бы подобная по уровню аргументации работа была написана на любую другую тему, он бы поднял на смех и её, и автора. То, что он не видит дыр тут, интересно в свете моей любимой темы об ограничениях, которые наши эмоции накладывают на нашу логику. Кстати, я всегда самонадеянно считал, что моя естественно-научная выучка помогает против таких шор, но это всего лишь предположение. Я буду благодарен, если читатели ткнут меня в мои собственные ограничения.

Главный тезис автора состоит в том, что после истечения патентной монополии Белла конкуренция среди провайдеров привела к бурной телефонизации страны. Но тут пришёл злой Теодор Вейл, президент AT&T, который уговорил правительство ввести монополию, и всё пошло неправильно. Под флагом борьбы с дублированием сетей конкуренты были задавлены правительствами штатов и федеральным. Это привело к росту цен для абонентов.

Автор особенно недоволен тем, что в общественное сознание вошло "право на телефон", т.е. по сути обязанность общества предоставить доступную телефонную связь в каждом селе и хуторе. Из-за этого права проводилось систематическое перераспределение абонентской платы: городские пользователи платили больше, чем нужно, а сельские получали в результате телефон ниже себестоимости. По мнению автора, следовало ждать, когда конкуренция сама приведёт к тому, что телефонизация села станет выгодна.

Теперь давайте посмотрим на логику этих построений. Итак, Вейл уболтал (и, как мягко намекает Тирер, подкупил) правительство, и оно приняло неверное решение. Проблема в том, что до появления FCC (а на самом деле, и после, и вплоть до наших дней) коммуникации в США не являются исключительной прерогативой федеральных властей. Действует лоскутное одеяло федеральных законов, законов штатов и даже местных правил. Тирер сам это признаёт, цитируя выступления законодателей отдельных штатов о том, что конкуренция между провайдерами на данном этапе нецелесообразна. Таким образом, фигура Вейла становится какой-то демонической: он сумел то ли загипнотизировать, то ли купить огромное количество разных людей, от законодателей США до советов графств, и они все, видя перед глазами благодетельный пример конкуренции, упорно принимали очевидно (для Тирера) неверное решение.

Именно в это время в США шло обсуждение монополий, вылившееся в конце концов в Шермановский акт. Почему же люди, боровшиеся с монополиями в других областях, сделали такое исключение для телефонной связи? Молчит Тирер, не даёт ответа. Именно на это время в Америке пришёлся расцвет mudracker'ов: журналистов, разоблачавших коррупцию в правительстве и промышленности. Почему же они не набросились на Вейла и тех, кого он уболтал или подкупил? И опять молчит Тирер.

Пока эти выводы Тирера просто маловероятны. Но они становятся нелепыми, сапогами всмятку, если мы вспомним, о чём ещё умолчал Fellow of Heritage Foundation. Дело в том, что как раз в это время проходила телефонизация в других странах. Европейские страны отличались от США. Экономикой, идеологией, историей. Некоторые, вроде Германии, даже воевали с Америкой. Но в вопросе телефонной связи они почему-то действовали очень похоже: этим делом занималось государство, либо национализируя отрасль, либо плотно регулируя её и не допуская особой конкуренции. Если мы поверим Тиреру, что всё дело в личных качествах "of a single man", то нам придётся предположить, что телефонная связь по всему миру почему-то порождала людей вроде Вейла, способных легко перетянуть на свою сторону правительства, парламенты, королей и принцев. Правда, дьявольская хитрость у них сочеталась с непостижимой глупостью: как правило, они так хорошо уговаривали власть имущих, что те национализировали телефонную сеть, отбирая у вейлов их империи. Очевидно, что такого исхода вейлы никак не могли предвидеть. И с завидным упорством готовили собственную гибель. Что с них возьмёшь -- они же не обладали мудростью Адама Тирера.

Предположить можно всё. В том числе и нашествие вейлов, хитрых и глупых одновременно, почему-то тянущихся к телефонным аппаратам и коммутаторам. Но боюсь, что старик Оккам от такого предположения зарезался бы собственной бритвой.

А есть альтернативное предположение, менее вычурное? Конечно, есть! Состоит оно вот в чем. Общество видело пользу в стопроцентном покрытии страны телефонной сетью. Во-первых, это стратегический ресурс. В случае войны или стихийного бедствия телефонная сеть становится важнейшим средством коммуникации. Во-вторых, это нужно для безопасности: если кому-то станет плохо, "Скорую" надо вызывать из любой точки. В-третьих, это резко двигает вперёд экономику всей страны. Если фермер может, вместо того, чтобы продавать урожай жуликоватому перекупщику и у него же покупать технику, обзвонить десяток элеваторов и гаражей, то растет конкуренция. Я вместе с либертарианцами считаю, что это очень хорошо для экономики. Я уже высказывал дерзкую мысль, что "зелёная революция" в США, которая перевернула страну и много сделала для того, чтобы она стала тем, чем стала, -- так вот, эта революция не в последнюю очередь обязана стопроцентной телефонизации страны. В-четвёртых, телефон, как и автомобиль -- это свобода. Далеко не случайно в СССР и личный телефон, и личный автомобиль отпускались народу очень дозированно, а на селе просто не было ни того, ни другого. Очень важно, что эта польза для общества в целом, как говорят физики, неприводима: она не сводима к сумме польз от каждого элементарного акта.

Но дело в том, что конкуренция не способствует быстрому росту покрытия. Провайдеру куда выгоднее заниматься телефонизацией Нью-Йорка или Чикаго, чем тянуть кабель куда-нибудь в Озарки. Даже Тирер признаёт это в своей статье. Как же он отвечает на это соображение? О, это очень интересно. И напоминает старый советский анекдот.

-- Что такое коммунизм?
-- Это когда всё по потребностям. Ну представь себе, ты приходишь в магазин за колбасой. А продавщица тебе говорит: "Сегодня в колбасе потребности не было".

В полном соответствии с этим анекдотом Тирер объясняет, что никакой потребности в стопроцентном покрытии нет. Это все выдумки злого Вейла. Могли и без неё прожить. А вот если бы подождали, то здоровая конкуренция сама пришла бы в Озарки. Рано или поздно. Как пришли туда радио и телевидение.

Надо сказать, что я провёл лет шесть в середине девяностых в Центральной Пенсильвании. Там горы, а между ними долины. Телевидение туда во многие места пришло не так давно: плохой приём. Надо кабель тянуть, а это стали делать только недавно -- да и то после того, как власти графства стали выкручивать руки кабельным провайдерам: хочешь обслуживать городской рынок -- иди, друг, в село. Ну и радио в горах слышно с перебоями. Есть места без канализации. А вот телефон есть везде. Хотя потребности, по мнению Тирера, нет

Но это по мнению Тирера. Общество тогда потребность видело. И поскольку оно наглядно убедилось, что конкуренция эту потребность не удовлетворяет, то оно пошло другим путём. Сознательно пожертвовав конкуренцией в пользу того, что оно считало более важным.

Эта простая гипотеза объясняет действительность куда проще, чем построения Тирера. Почему же Тирер не мог её принять? И тут мы подходим к самому интересному во всей этой истории.

Чтобы принять эту гипотезу, Тиреру пришлось бы признать, что бывают ситуации, когда рынок -- не лучшее решение задачи. А вот этого он сделать не мог. Потому что тогда он бы перестал быть тем, кем он является.

Есть научный подход к действительности. В рамках этого подхода эффективность рынка не есть нечто сакральное, данное нам Богом на скрижалях, а всего лишь вывод. Как и у всякого вывода, у него есть условия, посылки (если А, Б и В) и заключение (то следовательно, Г). И если посылки не выполнены, то заключение может быть верным, а может и нет. То есть рынок максимально эффективен не всегда, а тогда, когда выполняются определённые условия.

Точно так же в физике есть фундаментальные законы. Например, закон сохранения энергии. Но закон сохранения энергии верен только для замкнутой системы. А если система открыта, то основное условие закона не выполнено. И энергия может сохраняться, а может и нет.

Научный подход состоит в понимании таких вещей.

А подоход идеолога совсем другой. Идеолога иногда можно принять за научного работника: современные идеологии часто основываются на экономической теории, вроде советской идеологии, где где-то на самом дне теория Маркса. Но различие проявляется тогда, когда человек говорит, что "учение Маркса всесильно, потому что оно верно". В этот момент забываются условия и оговорки, и скромный научный результат становится сакральной правдой. Коммунизм -- это молодость мира. Рынок эффективен, и точка. Как говорил Янукович, "тому що". Идеолог не может признать своё учение ошибочным хоть где-то. Это слишком опасно. Если рынок бывает не лучшим решением всех проблем, то я не штабс-капитан.

Как только мы поймём, что Тирер -- идеолог, то всё станет на свои места. Станет ясно, почему он очень мало говорит об аргументах сторонников и противников монополии AT&T, ограничиваясь повторением тезиса о том, что все чиновники -- козлы. Почему во всей статье есть только один график -- продажа телефонов компанией Bell. При этом человек, знакомый с главой о вранье при помощи графиков в замечательной книге Edward Tufte, The Visual Display of Quantitative Information, легко увидит, где автор лукавит. Почему единственная таблица в статье: уровень телефонизации, -- обрывается 1920 годом, хотя автор много говорит о том, что было между 1915 и 1974 годами. Почему автор сравнивает периоды первоначальной, патентной монополии и конкуренции, а выводы делает про совсем другой период. Почему самое важное для теории автора: скорость роста тарифов в период монополии, -- обсуждается вскользь, без всяких графиков и таблиц. При этом автор не говорит, указаны тарифы в инфляционных долларах, или нет. Даже такой дилетант, как я, знает, что если человек говорит о динамике цен без поправки на инфляцию -- он жулик в ста случаях из ста.

Уже упомянутый Tufte, разбирая примеры вранья на графиках в газетах, в особый класс выделяет "Правду" 1980-х годов. Статья Тирера вполне могла бы быть опубликована в этой газете. Это не наука и даже не журналистика. Это идеология.

И тут мы подходим к заключительному аккорду. Мне придётся сказать несколько слов о себе. Я не специалист в экономике, философии или что ещё там надо знать из духовных богатств человечества, чтобы стать настоящим либертарианцем. Я и не притворяюсь. Но есть вещи, которые я знаю, и которых у меня не отнять. Я провёл большой кусок юности, изучая истмат, диамат, научный коммунизм, читая классиков марксизма-ленинизма и конспектируя всю эту хрень. Это было невероятно скучно, и чтобы сделать это хоть как-то интересным, я стал задумываться над тем, как именно мне тут вешают лапшу на уши. С тех пор у меня чутьё на идеологию, притворяющуюся наукой. Если хотите, у меня антитела образовались на это. Я понимаю в экономике Мизеса и фон Хайека ещё меньше, чем в экономике Маркса. Но я кое-что понимаю в стилистике. Стилистика того, что втирает Адам Тирер, мне знакома. Этот цветочек я уже нюхал. На лекциях по научному коммунизму.

Comments

[conceptualist.livejournal.com]

Вы действительно можете представить ситуацию, когда правительство отнимает у всех граждан деньги, создает на собранную сумму "общее благо" и складывается ситуация, в которой каждый из граждан более удовлетворён, чем в исходной? Так, чтобы ни один не счёл себя пострадавшим? Это же фантастика! Как можно этого добиться, если не спрашивать людей об их предпочтениях?

[growler.livejournal.com]

А если спрашивать?

[conceptualist.livejournal.com]

Если спрашивать, тогда будет выбор:

1. Брать деньги со всех, даже с тех, кто предпочитает остаться при деньгах, но без доступа к "общему благу". Очевидно, это не будет Парето-улучшением, а будет насильственным перераспределением.

2. Брать только с тех, кто согласен отдать соответствующую сумму за право доступа к "общему благу". Это будет чисто рыночное, добровольное решение; так поступает любой предприниматель.

[growler.livejournal.com]

Так вот тут как раз такая штука -- я морально готов отдавать денег на общее благо, которое будет доступно мне очень опосредованно. Например, я готов давать денег на развитие инфраструктуры сетей связи, потому что уверен, что повсеместная доступность связи резко ускоряет экономическое развитие всего региона, и, в конечном итоге, приводит и к росту моего личного благосостояния.
(А ещё, заметим в скобках, потому, что, простите за канцелярит, информатизация общества неизбежно приведет к вполне себе либеральной утопии, когда каждый гражданин сможет лично распределять отдаваемые им налоги по статьям государственных (читайте, общественных) расходов).

[vi-z.livejournal.com]

Это, соответственно, пункт 2.

"2. Брать только с тех, кто согласен отдать соответствующую сумму за право доступа к "общему благу". Это будет чисто рыночное, добровольное решение; так поступает любой предприниматель."

[likh.livejournal.com]

нет, разумеется, я не считаю, что бывает так, что абсолютно все довольны. Я сам полагаю, что полезности нужно пытаться измерять, но даже не в этом дело. А в том, что либертарианство по сути опирается на существенно неполную модель мира.
В рамках более полной модели - даже той, в которой полезности задаются отношением порядка, Вы не можете показать, что то, что Вы предлагаете - оптимально

[conceptualist.livejournal.com]

Если госрегулирование не приводит к Парето-улучшению, то нельзя утверждать, что исходное рыночное состояние - это failure, провал.

[likh.livejournal.com]

но нельзя и утверждать, что рыночный исход оптимален. А Вам как раз (чтобы доказать преимущество Вашего подхода) нужно показать, что он оптимален

[conceptualist.livejournal.com]

Можно утверждать, что любая рыночная сделка - это Парето-улучшение.

[likh.livejournal.com]

ну и что - Вы грубо говоря находитесь в некотором локальном максимуме. Обещство, где есть центральная власть - в некоторой другой точке (не максимуме). Абсолютно не факт, что Ваша точка лучше

[conceptualist.livejournal.com]

Здесь выявляется важное различие между австрийцами и неоклассиками. Для австрийцев решающее значение имеет динамика, процесс. Для неоклассиков - статическое равновесие в неких "точках". Не имеет смысла сравнивать, какая точка лучше. Достаточно того, что при свободном рынке любое изменение является улучшением, а при государственном вмешательстве это не так.

[likh.livejournal.com]

вспоминается анекдот - Ржевский, Вы любите детей?:)

[scholar-vit.livejournal.com]

Видите ли, я ничего не понимаю в экономике. Но я кое-что понимаю в минимизации. Если двигаться по пути наибольшего уклона, то можно попасть только в локальный минимум. Вы решаете эту проблему просто: Вы отказываетесь сравнивать разные точки, и то место, куда Вы попали, объявляете раем. Я все-таки хотел бы жить в более уютном месте.

[conceptualist.livejournal.com]

Но у нас же нет корректного способа сравнивать разные точки. Допустим, в одном случае телефоном обладают 90% граждан, а автомобилем - 70%. В другой точке (после государственных мер по поддержке сплошной телефонизации) телефоны есть у 100%, а автомобили только у 65%. Заметьте, я вовсе не объявляю первую точку "раем". Наоборот, это Вы без особых оснований говорите, что вторая точка "более уютна". Но почему? Просто потому что она лично Вам больше нравится? Тогда выходит, что Вы человек, готовый оправдывать государственное насилие против своих собратьев, если оно перераспределит чужие телефоны и автомобили приятным для Вас способом. Если это не комплекс диктатора, то что же это?

А минимизация здесь ни при чём. Вот Вы говорите: "Если двигаться по пути наибольшего уклона, то можно попасть только в локальный минимум". Помилуйте, минимум чего? Уклон чего? Когда люди совершают добровольный обмен, они не двигаются ни по какому пути уклона! Они просто отдаёт то, в чём они нуждаются меньше, за то, в чём они нуждаются больше. И от этого им становится лучше. Поэтому свободный рынок - это постоянное улучшение жизни всех, кто в нём участвует. И оно не останавливается в какой-то зафиксированной точке "максимума".

[vi-z.livejournal.com]

Так в чем проблема? Живите на здоровье.

Еще раз.
Если вы организуетесь со своими единомышленниками и реализуете для себя свой глобальный минимум, то попадете и в свой более уютный мир, и, в то же время, сделаете это лишь одним движением (одним с ними соглашением) в сторону наибольшего уклона, в вашей же терминологии.

Если вам прийдется для этого применить ресурсы не согласных с вашим счастьем, то это не будет лучшим состоянием с их точки зрения, и не будет парето-оптимальности.

В вашей метафоре с локальной оптимизацией у вас неадекватно представление о множестве действий, доступных агенту. Более адекватно было бы считать, что он видит всю функцию и может переходить в любую точку. Смотрите, например, Reinforcement Learning в современном AI.

К тому же, вы не учитываете, что агент обладает мощными средствами моделирования, которые он использует как для планирования действий, так и для сравнения гипотетических миров. Если он может себе представить некоторый желаемый мир, который для него лучше текущего, и цепочку действий к нему, то переход к нему -- локальная оптимизация в вашей терминологии, что только сбивает с толку. С другой стороны, если в его модели новое состояние, которое вы предлагете, хуже, чем имеющееся, то заставив агента туда перейти вы его субъективное счастье только уменьшите -- не существует таких состояний, на которые агент бы посчитал лучшими, но про которые не знал, что они лучшие (сорри за бредовую фразу, но это, вроде, ваше неявное предположение).

[likh.livejournal.com]

Если вам прийдется для этого применить ресурсы не согласных с вашим счастьем, то это не будет лучшим состоянием с их точки зрения, и не будет парето-оптимальности.
вполне может и быть - см. дилемму заключенных.

[lxe]

Для этого есть финансовые рынки.
http://pargentum.narod.ru/market.html

[likh.livejournal.com]

В Вашем тексте нет доказательства того, что финансовые рынки позволяют найти оптимум. Мне это неочевидно (например, что фин. механизмы способны разрешить tragedy of commons или проблемы связанные с наличием позитивных экстерналий в секторе tradeable goods (из-за чего рыночное равновесие не приводит к оптимуму)), при том, что к финансам я имею некоторое отношение. mi_b имеющий к ним, насколько я понимаю еще более непосредственное отношение, очевидно, придерживается схожего мнения.

[pargentum.livejournal.com]

Ну, трагеди оф коммонс финансовые рынки разрешить, конечно, не могут.

потому что сама трагеди оф коммонс - это ситуация, когда права собственности на объект неурегулированы. Рынок в этих условиях бессилен именно потому, что там где нету прав собственности - там нет рынка. То, что под водой нельзя дышать - это проблема, но это не failure воздуха.

Позитивные экстерналии не могут быть проблемой. Если они экстерналии, значит их никто специально не создает, то есть специально не тратит средств на их создание. Если ими кто-то пользуется - кому от этого вред? Негативные экстерналии - это другое дело, но это опять-таки всегда, в конечном итоге, неурегулированные права собственности.

То есть проблема существует, но это не проблема рынка. Это всегда проблема собственности, то есть проблема права.

Если мы признаем, что урегулирование правовых отношений - это функция государства (ну, точнее, правовой и правопринудительной инфраструктуры, но для простоты назовем это государством), то обе названные вами проблемы - это failure, но никак не рынка, а государства. То есть получается, что необходимость регуляции рынка государством оправдывается косяками государства. Вам это не кажется странным само по себе и не кажется ли источником очень нехорошего конфликта интересов? (государство получает возможность неограниченно создавать себе новые и новые сферы деятельности простым неисполнением своих обязанностей в уже взятых на себя сферах)

[scholar-vit.livejournal.com]

Тут говорили про игры с ненулевой суммой. Это очень красивое абстрактное понятие. А давайте я расскажу про ситуацию из реальной жизни.

Я -- член ассоциации домовладельцев моего квартала. Эта ассоциация -- вовсе не добровольное образование. Покупая дом, Вы автоматически в неё вступаете, и выбора никакого нет. Если Вы откажетесь выполнять решения общего собрания, оно может по суду Вас к этому принудить. Такое вот мини-государство, опирающееся на аппарат принуждения государства большого.

Главной заботой каждого домовладельца в США является рост стоимости его собственности. Если дом вырос в цене, его можно выгодно продать, переезжая. Под дорогой дом можно одолжить денег в банке под смешные проценты. И так далее. Так что забота о стоимости домов занимет львиную долю времени на общем собрании.

Известно, что озеленение квартала повышает стоимость домов. Всех. На сумму, существенно превышающую стоимость посадки деревьев и ухода за ними. Поэтому засадить квартал деревьями (важно, что весь квартал! Деревце перед Вашим домом не помогает особенно) выгодно всем владельцам. Но штука в том, что прибавка в стоимости каждого дома существенно меньше, чем полная стоимость озеленения.

Предположим, что ассоциация не может принудить никого платить за озеленение. Тогда никто платить не будет -- локально это никому не выгодно. И разрешать пользоваться деревьями только тем, кто за них заплатил, нельзя: благо по определению общее.

К счастью, мы в нашей ассоциации можем принудить всех платить. Мы принимаем решение, раскладываем сумму на всех -- и хочешь или не хочешь, а платить будешь.

Фон Хайек или Мизес могут утверждать, что так не бывает. Не знаю, может они и правы. У нас в ассоциации считают по-другому.

[conceptualist.livejournal.com]

Интересная история. В чём-то эта схема напоминает традиционную крестьянскую общину.

Фактически, ситуация выглядит, как будто вся земля в квартале обременена сервитутами, то есть обязательствами выполнять требования "ассоциации домовладельцев". Тот, кто сегодня покупает в Вашем квартале дом, знает это и понимает, что он, по сути, приобретает не полное право собственности на дом, а лишь частичное, ограниченное определённым образом. Если ему это не нравится, он вправе сказать продавцу, что купит этот дом только со скидкой в столько-то процентов. В любом случае, он сам решает, соглашаться на такие условия или нет.

Аналогично, когда хозяин сдаёт квартиру внаём, он может заявить, что не разрешает жильцу держать в этой квартире собаку, пить в ней с друзьями спирное и складировать горючие материалы, или что он требует от жильца купить за свои деньги в квартиру три фикуса и ежедневно поливать их. Если жильцу не нравится, он может отказаться от сделки или потребовать снижения квартплаты. Но когда они согласились - стороны должны соблюдать контракт.

Поэтому сегодня, когда ваша ассоциация требует от кого-то внести деньги на озеленение, это не насилие, а соблюдение условий договора: человек знал, на что шёл, когда покупал дом в этом месте, и заранее согласился с правомочностью таких требований. А раз сам согласился - значит так ему лучше.

Правда, возникает вопрос, откуда у ассоциации вообще взялось право распоряжаться этими домами. Я надеюсь, всё началось просто с того, что в некий день все владельцы недвижимости в данном квартале добровольно заключили договор, по которому учредили ассоциацию и передали ей часть своих правомочий по пользованию и распоряжению всеми своими постройками. Это нормальная рыночная сделка, ничем не хуже учреждения новой корпорации или кооператива.

Другое дело, если домовладельцев принудили к заключению такого договора, например, власти штата. Вряд ли все домовладельцы были рады, когда узнали такую новость. Нет ничего хорошего и в том случае, если власть ассоциации распространяется не только на дома, чьи хозяева подписали договор, но и на расположенные по соседству. Это уже чистый бандитизм: Джон и Джек вправе договариваться насчёт своих домов о чём угодно, но их соглашение не накладывает никаких обязательств на Билла, который не имеет к ним никакого отношения и просто живёт по-соседству.

Короче, никто не отрицает, что ваша ассоциация действительно существует. Если она возникла в результате добровольного соглашения всех домовладельцев квартала, то в ней нет ничего насильственного и вреда от неё никакого нет. Но в таком случае аналогия с государством неуместна. Потому что обязательства гражданина перед госчиновниками возникают, увы, не в результате их добровольного взаимного соглашения и не в результате приобретения гражданином имущества, обременённого сервитутами. А в результате одностороннего государственного насилия.

[scholar-vit.livejournal.com]

А можно вопрос задать? Вы только своих Энгельса с Каутским фон Хайека с Мизесом читали, или что-то ещё попадалось? Такое имя как Жан-Жак Руссо Вам что-то говорит?

[trurle.livejournal.com]

Да, говорит. Жан-Жак Руссо- идеолог якобинского террора и нацисткой революции, отец кучи иблюдков, сданных этим сторонником вольности и прав в приют и редкой гадостности мыслитель, автор концепции "общественного договора".

[conceptualist.livejournal.com]

Где уж нам, дуракам, чай пить.

[semen_serpent.livejournal.com]

<Интересная история. В чём-то эта схема напоминает традиционную крестьянскую общину. Фактически, ситуация выглядит, как будто вся земля в квартале обременена сервитутами>
Принзнаться, не очень понятно, при же тут именно крестьянская община. В современном мире, как правило, вся земля обременена.