scholar_vit: (knot)

Посмотрел вчера "Dante's Inferno" в Synetic Theater (адаптация Пааты Цикуришвили и Натана Вайнбергера, постановка Пааты и Ирины Цикуришвили).

Synetic Theater был создан в 2001 году эмигрантами из Грузии Паатой и Ириной Цикуришвили; они же ставят большинство спектаклей театра. Постановки, за редкими исключениями, без слов: танец и пантомима. Я смотрел у них несколько спектаклей, хотя далеко не все.

Надо сказать, что "Ад" вызвал у меня такие же ощущения, как почти все спектакли Synetic Theater, за исключением, пожалуй, "Мастера и Маргариты". С одной стороны, спектакль практически безупречен. Танец, мимика поставлены очень хорошо. Ребята играют мастерски, почти акробатически. Сценография замечательна: декорации, костюмы, вся эта театральная машинерия, сделана прекрасно. Режиссура точна и выверена: ничего не провисает, каждая сцена на месте. Масса замечательных находок: подсвеченные снизу извивающиеся руки в колодцах, создающие впечатление языков огня; Лес Самоубийц, где фонарики Данте и Вергилия выхватывают лица обитателей; прекрасная сцена Чревоугодников с отвратительными полу-людьми, барахтающимися в рвоте; кружащийся BDSM-овский кошмар Любострастников, и так далее: я могу покадрово вспомнить спектакль, что для полуторачасового представления очень нетривиально. И тем не менее... Как говорил Маршак, "тяги нет". Не взлетает. Я не знаю, почему так, чего именно не хватает этому и другим спектаклям Цикуришвили, какой именно Божьей искры не оказалось. Меня не покидает ощущение, что авторам по большому счету неинтересен и Данте, и его мир: они очень профессионально все сделали, но написано чернилами, а не кровью. Возможно, именно это объясняет тот факт, что давний спектакль "Мастер и Маргарита" им удался гораздо больше: роман Булгакова для постсоветских эмигрантов оказался ближе и затронул реальные чувства.

Но я бы хотел поговорить не об этом, а о том, что именно изменили в дантовской концепции мира Цикуришвили и Вайнбергер, и почему.

У Данте, человека Средневековья, мир строго иерархичен и упорядочен. Вот "любовь, что движет солнце и светила". Она безусловно правит миром, включая его подземную часть. Именно поэтому Данте, посланный на экскурсию в Ад Беатриче, пользуется там, так сказать, дипломатическим иммунитетом: как сказал мой друг С., у Данте в загробном мире VIP-статус. Он может остановить любую душу и расспросить ее — и та обязана отвечать. Время от времени какие-нибудь демоны пытаются бросить вызов Данте и его спутнику, в ответ на что Вергилий парой слов объясняет, что они с Данте посланы сюда Высшей властью, перед которой бессилен Ад, — и демоны мгновенно признают, что, говоря современным сленгом, попутали рамсы и не на того батон крошат. Разумеется, тут есть элементы сверхкомпенсации: в реальном мире изгнанник Данте отнюдь не был VIP, и герой "Божественной комедии" в известной степени реализует его мечты о статусе. Тем не менее эта ситуация отражает картину мира, понятную любому человеку Средневековья. Дьявол имеет власть только над грехом и грешниками. Он может повредить человеку лишь постольку, поскольку душа человека (изначально) порочна. Беатриче, как символ беспорочности и чистоты, заведомо сильнее дьявола и его слуг. Больше того, пока Данте и Вергилий пользуются ее покровительством, им ничего не угрожает и не может угрожать даже в самых мрачных глубинах ада.

Мир авторов спектакля совсем не таков. В нем путешествие Данте и Вергилия опасно для них самих — и даже для Беатриче, которая, вопреки теологии Данте, появляется в ряде сцен в Аду. Вот отрывки из либретто: "Данте и Вергилий появляются в кругу Обманщиков, которые крадут последний подарок Беатриче — медальон. Для того, чтобы продолжить путь, Данте должен вернуть себе этот подарок, несмотря на гнев и возмущение мастеров обмана". "У последнего предела Ада Данте находит Беатриче. Дьявол появляется и атакует их, но Вергилий останавливает его — жертвуя собой и давая Данте и Беатриче возможность ускользнуть".

Несколько забавно логическое несоответствие: как именно Вергилий может "пожертвовать собой", если он уже мертв и находится в Аду? Но более интересно то, как именно мыслят авторы Ад: для них это царство, где всесилен Дьявол, причем не потому, что его обитатели — грешники, а потому, что это его территория. На этой территории силы зла сильнее сил добра (Беатриче вынуждена "ускользнуть", escape).

Это совсем иная картина мира, чем для средневекового человека. В этой картине мира Дьявол не поражен и низвержен, а силен и даже торжествует (по крайней мере, в своем царстве). В этом мире движет солнце и светила вовсе не любовь.

Мне кажется, что это изменение не от недомыслия, а потому, что мир человека двадцать первого века именно таков. И ради этого вывода, возможно, стоило пойти на спектакль.

scholar_vit: (knot)

Индустриальная революция резко подняла жизненный уровень населения нашей планеты. Мы не всегда осознаем, насколько именно. Брэд Де Лонг ссылается на интересную заметку Евы Фишер, которая описывает простой, но эффективный способ это вообразить.

Возьмем какой-нибудь предмет быта Средневековья. Мы можем оценить, сколько человеко-часов понадобилось, чтобы его сделать. Давайте умножим это число на нынешнюю почасовую минимальную зарплату (в США сейчас $7.25), и мы получим представления, насколько он был ценен с точки зрения человека того времени.

Ева Фишер рассматривает рубашку, надетую на первом слева танцоре на известной картине Брейгеля-старшего. У нее довольно сложный покрой, со сборками у шеи и подмышек. К тому же в Средневековье, чтобы вещи дольше служили (мы к этом вернемся), все швы обметывались. Опытная швея вручную раскроит и сошьет такую рубашку за семь часов. Но ей нужна ткань, верно? На эту рубашку ушло пять ярдов ткани тонкой ткани (25 ниток на дюйм). По оценкам, ткачихи вручную делали два дюйма такой ткани в час, так что пять ярдов — это 72 часа. Но нитки надо сначала спрясть. 25 ниток на ярд, основа и уток дают 9000 ярдов пряжи. Реконструкторы полагают, что в Средние века пряха делала 4 ярда в час, что дает 2250 часов. Предположим, что они ошибаются, и утерянные секреты прядильного мастерства позволяют спрясть девять тысяч ярдов за 500 часов. У нас все равно получается 579 часов, т.е. $4200. А ведь мы еще не говорили о том, что перед тем, как начать прясть, надо вырастить лен, хлопок или овец.

Интересно, что основные затраты в оценке получились на прядение. Это объясняет сложный покрой одежды: если уж вложились в ткань, то имеет смысл потратиться еще немного на шитье. Женщины Средневековья непрерывно пряли (в русских, и не только русских, деревнях этот обычай сохранился и после Промышленной революции: "Две Три девицы под окном..."). Автор приводит интересную этимологию английского слова spinster, старая дева: буквально оно означает "пряха". Действительно, выйдя замуж, женщина начинает обслуживать мужа и детей; в противном случае она до смерти занимается "девичьим делом", т.е. прядет. Еще в 18 столетии женщины, которых цитирует автор, говорили: "Я с детства знала, что основное предназначение женщины состоит в том, чтобы делать одежду для человечества"; "Скрип прядильного колеса был самым грустным звуком моего детства, стоном бесконечной монотонной жизни прядильщицы".

Одежда ценилась. Зажиточная крестьянка имела три платья: одно на праздник и два для повседневной жизни. Одежда носилась из поколения в поколения до тех пор, пока она не разваливалась — тогда из нее делали одежду для детей, а когда и дети донашивали, тряпки продавали старьевщику. В частности, из них делали бумагу. До того, как был найден способ изготавливать бумагу из древесины, ее делали из тряпок — и она была очень дорогой (хотя, конечно, дешевле пергамента). Что делало дорогими книги.

Мы живем в невероятной роскоши с точки зрения человека Средневековья.

Что, конечно, не означает, что мы более счастливы.

Profile

scholar_vit: (Default)
scholar_vit

June 2017

S M T W T F S
    12 3
45678 910
11 121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 23rd, 2017 01:49 am
Powered by Dreamwidth Studios