scholar_vit: (Default)
Посмотрел наконец "Сало" Пазолини.

Теперь понятно, откуда взялся Сорокин. Но Пазолини, как мне кажется, куда точнее и глубже. Тут дело не только в разнице между видами искусства: просто Сорокин талантлив, а Пазолини гениален.
scholar_vit: (knot)
Коллекция высказываний добрых людей via [livejournal.com profile] sgustchalost

http://www.vz.ru/opinions/2015/10/8/771270.html
scholar_vit: (knot)

В связи с новостями перечитал давно любимый рассказ А. В. Арсеньева "Атаман Платов — завоеватель Индии".

Все-таки удивительно, насколько, говоря спортивным языком, была глубока скамейка русской литературы конца девятнадцатого века. А. В. Арсеньев не принадлежит ни к первому, ни, скажем откровенно, ко второму ряду писателей этого периода. Далее, зарисовка о Платове была напечатана в скромном "Историческом вестнике". По сути это просто пересказ воспоминаний участников; автор аккуратно пишет, откуда он взял тот или иной эпизод. Это вполне проходной очерк писателя средней руки. И тем не менее по художественной силе, лаконичности, точности и яркости он легко превосходит почти любое произведение поздней советской прозы.

Чего стоит мгновенно врезающаяся в память центральная сцена очерка. Попавший в немилость к Павлу атаман Матвей Иванович Платов давно сидит в каземате Петропавловской крепости в одиночном заключении "секретным политическим номером", без объяснений и обвинений. Вокруг грязь, темень, крысы. Вдруг его вытаскивают из каменного мешка, моют, стригут и везут к императору, опять же без объяснений: "Ничего не знаем, фельдъегерь из дворца приехал за вами, медлить нельзя, вы знаете нашего государя". Тройка мчит сани по замерзшей Неве в Михайловский замок, атамана приводят в кабинет, и там Павел в мундире Мальтийского ордена спрашивает: "Знаешь ли ты дорогу в Индию?" Ошалевший, но не потерявший присутствия духа Платов понимает, что неправильный ответ может привести его обратно в крепость, и молодцевато гаркает: "Так точно, Ваше Величество! Знаю!" Ну конечно, казаки ведь каждый год ездят в Индию дегтем торговать! И радость императора, еще раз убедившегося в своей гениальности: из миллионов россиян он выбрал именно этого "тюремного сидельца", знакомого с будущим театром боевых действий.

А замечательный эпизод с беспаспортным генералом в трактире, где Платов быстро убедился, сколь многое изменилось за время его ареста!

Арсеньев удивительно точно подмечает целый ряд черт военно-политического управления России, которые много раз проявятся за два с лишним столетия после индийского похода Платова. Укажем только три. Во-первых, это авантюризм, решения вызваны случайными и нелепыми причинами. Павел, недолюбливавший Наполеона и сражавшийся против него, меняет свое мнение после того, как тот вернул пленных не только без всякого выкупа, но и одев их "в новые мундиры хорошего тонкого сукна, точь-в-точь по форме". В результате Павел становится на сторону Наполеона и решает воевать с Англией — и послать войско в английскую Индию. Во-вторых, это абсолютный произвол по отношению к кому угодно, сколь угодно высоко или низко стоящему. Генерал Платов может сегодня оказаться в каземате, завтра, обласканный царем, вести войска с Дона к Инду, а послезавтра опять в каземат — куда он бы, несомненно, попал, не случись с Павлом апоплексического удара табакеркой. В-третьих, точно подмеченная ахиллесова пята российской армии: логистика. Поход захлебывается не вследствие военного поражения: атаки киргизов только беспокоят войско. Основная проблема не в них, а в самом передвижении, отсутствии провианта и фуража, болезнях и так далее. Путь российской армии отмечен могилами, а также палыми лошадьми и верблюдами — аналог брошенной техники более позднего времени.

Поразительно богата русская литература.

scholar_vit: (knot)
Фредерик Форсайт - автор популярных шпионских романов (общий тираж около 70 миллионов). Поклонники всегда восхищались удивительной точности деталей в его книгах. Выяснилось, что он знал, о чем пишет: в своей автобиографии 77-летний автор признался, что двадцать лет проработал в британской разведке.
scholar_vit: (knot)

Некоторое время назад я наткнулся на серию тюремных репортажей, написанных очень хорошим языком и принадлежащих очевидно неплохо образованному человеку. Человек этот, по собственному признанию, недавно отбыл десятилетний срок за вооруженное ограбление. Я запомнил его имя, Даниил Генис, но почему-то не проассоциировал его со знакомыми с детства именами Гениса и Вайля.

Только недавнее интервью с Терри Гросс поставило все на свои места. Даниил Генис - сын Александра Гениса, родившийся в Нью-Йорке уже после эмиграции родителей. Он закончил Stuyvesant, очень престижную школу на Манхеттене, а затем NYU. Затем он пристрастился к героину, задолжал дилеру пять тысяч долларов и попытался добыть их, угрожая прохожим перочинным ножом. Его довольно быстро поймали, и он провел десятилетие за решеткой, выйдя из тюрьмы в прошлом году.

Интервью очень интересно. Даниил Генис много читал в тюрьме (за десять лет он прочел 1046 книг), учился, писал. Он утверждает, что именно тюрьма сделала из него писателя: до этого был молодой человек без особенного места в жизни, растущий в тени своего отца (как замечает Гросс, с детства в его дом были вхожи Михаил Барышников, Андрей Сахаров, Курт Воннегут, Умберто Эко, Норман Мейлер, Милош Форман и многие другие). В тюрьме Генис написал массу эссе, переводов (он подчеркнул, что хорошо знает русский, и это видно из его цитат и аллюзий), роман-антиутопию.

У него своебразное чувство юмора. В одной из своих статей Генис рассказывает, как был наказан за покупку душ своих сокамерников. У него были деньги, присылаемые родителями, на которые он мог приобретать кофе в тюремной лавочке. Многие заключенные попрошайничали, и в конце концов он стал писать контракты: "Я, такой-то, продаю Даниилу Генису свою бессмертную душу за чашку кофе". Смысл был в том, чтобы попрошайничество прекратилось: каждому понятно, что душу можно продать только раз. Однако среди надзирателей оказались добрые христиане, и Генис получил за торговлю душами три месяца одиночки; ему пришлось немало потрудиться, чтобы эти три месяца не были добавлены к его сроку.

Еще одна история. В какой-то момент Даниил должен был опасаться удара ножом, и он обложился журналами под одеждой. "К сожалению, Нью-Йоркер не годился: слишком непрочный. Пришлось использовать National Geographic. Я должен обсудить этот недостаток с редактором Нью-Йоркера", - невозмутимо говорит Генис.

Я не знаю, действительно ли тюрьма была нужна, чтобы Даниил Генис стал хорошим писателем, но судя по всему, он им стал.

У Бога тоже своеобразное чувство юмора.

scholar_vit: (knot)

Прочел сборник фабльо. Фабльо - это рифмованные истории, складывавшиеся в северной Франции около XIII века. Как правило, скабрезные или скатологические и крайне непочтительные. И одна вещь (кстати, мельком упомянутая в предисловии) меня очень удивила.

Read more... )
scholar_vit: (knot)

Решил вынести из комментариев и дополнить неким тривиальным рассуждением.

Одним из излюбленных сюжетов в афинской комедии (до нас дошедшим в основном в переделках римских авторов) был такой. Афинский юноша хочет соблазнить девушку-иностранку. Он обещает на ней жениться (или даже женится), разумеется, не объясняя, что такой брак в Афинах "не считается", и легального статуса не дает. Предполагается в дальнейшем девушку бросить и жениться уже по-настоящему на рекомендованной отцом невесте. Но затем юноша влюбляется в иностранку и расставаться с ней не хочет - несмотря на гнев отца. Назревают большие неприятности, которые, как и положено в комедии, счастливо разрешаются. Дело в том, что девушка - жертва кораблекрушения, настоящих родителей помнит плохо и думает, что она - иностранка. Но оказывается, что на самом деле она афинянка, из хорошей семьи, отец юноши знал ее родителей и лучшей жены сыну не хочет. Все заканчивается ко всеобщему удовольствию.

Как замечает [livejournal.com profile] wyradhe, это аналогично тому, "как дворянин обещает девушке-недворянке жениться, естественно, не всерьез, влюбляется, а тут к общей радости выясняется, что она дворянка, и жениться в самый раз." Сюжет можно сформулировать как "неравный/невсамделишный брак оказывается равным", и в таком виде он поистине бродячий. Можно найти сотни его воплощений. Лопе де Вега в "Собаке на сене" занятно его повернул: у него тайным дворянином оказывается юноша Теодоро, а не девушка. Мне кажется, что сюжет был известен задолго до аттических комедиографов: я готов поверить, что где-нибудь у костра в пещере рассказывали историю про юношу или девушку, которые в итоге оказались из правильной фратрии.

На первый взгляд кажется, что очаровательная "Барышня-крестьянка" Пушкина - вариация этого сюжета. Помните, молодой помещик Алексей Берестов влюбляется, как он думает, в крестьянку Акулину, даже готов на ней жениться вопреки воли отца, который хочет женить его на дочери соседского помещика Лизе Муромской. Он едет объясниться с Лизой - и обнаруживает, что его Акулина и есть Лиза, затеявшая в свое время этот маскарад.

Тем не менее, легко увидеть, что Пушкин классический сюжет пародирует и при этом выворачивает его наизнанку. В классическом сюжете девушка есть существо страдательное: с ней происходят события, а она даже не знает о своем тайном дворянстве. У Пушкина Лиза - персонаж активный, она двигатель действия, она все знает и легко манипулирует другими действующими лицами. Дальше, основное событие классического сюжета - изменение намерений юноши. Девушка статична - она любит юношу, и в этом ее роль. У Пушкина оба героя изменяются: Алексей влюбляется в Лизу-Акулину, но и для Лизы маскарад перерастает игру.

"Барышня-крестьянка" - одна из прекраснейших вещей Пушкина, очаровательная и волшебная. Интересно, сколько в магии этой повести от переосмысления древнего сюжета?

scholar_vit: (Default)

Однажды Сорокину приснилось, что он Пелевин. Проснувшись, он долго не мог понять: то ли он Сорокин, которому приснилось, что он Пелевин, то ли он Пелевин, которому снится, что он Сорокин.

А потом он подошел к столу и написал "День опричника"

scholar_vit: (Default)

Дороти Паркер принадлежит замечательная фраза о романе Бенито Муссолини «Любовница кардинала»: «This is not a novel to be tossed aside lightly. It should be thrown with great force» («Этот роман не следует бездумно отбрасывать. Его надо швырнуть с силой»).

Я вспомнил эту фразу, перечитывая «Спокойной ночи» Андрея Синявского. Автор рассказывает о своем отце, дворянине, ушедшем в революцию, ставшем левым эсером, сидевшим при царе и при Сталине. Так вот, описывается, как Донат Синявский гимназистом читал Достоевского: «лежа на кровати и, немного почитав, отшвыривал ненавистную книгу в дальний угол. Вставал, шел в угол, подымал книгу, ложился и снова, через страницу, швырял».

Паркер ничего не говорит о том, надо ли поднимать отброшенный роман Муссолини. Если судить по другой рецензии, он вряд ли стоит этого. В отличие от Достоевского.

scholar_vit: (Default)

Я уже как-то писал о бытующей в России странной идее, что "на Западе Лем прошел незамеченным". Ну да, конечно, кто кроме россиян поймет пана Станислава? Дикари-с.

Вот ещё одна иллюстрация к полному незнанию Лема на Западе. Захожу в университетскую библиотеку. В абонементе там обычно работают студенты и аспиранты: это считается хорошим приработком. Смотрю, на выдаче сидит черненькая девочка изумительной красоты и читает "Кибериаду" по-английски. Я несколько удивился: "Вы читаете Лема?" "Да, - ответила она с легким испанским акцентом, - задали в курсе истории литературы" "Нравится?" - спросил я. "Пока да - я только начала," - улыбнулась она. Я не стал дальше приставать к девушке, тем более, что она уже успела оформить мои книги, подхватил свою стопку и ушел.

scholar_vit: (Default)

Восполнил пробел в образовании: посмотрел "Сатирикон" Феллини. Мне давно было интересно, как вообще можно снять эти обрывки и фрагменты. У Феллини получилось. Подзаголовок фильма "Свободные фантазии на тему Петрония"; очень точный выбор жанра.

Обычно мне кино по хорошо знакомой книге не нравится: всегда представляешь себе героев совсем другими, чем в фильме. Феллини - исключение; теперь мне будет трудно представить себе Трималхиона иным, чем Марио Романьоли или Гитона иначе, чем Максом Борном. Очень хороши декорации: фантастические корабли Ликоса или лупанарий - снятая изнутри "Вавилонская башня" Питера Брейгеля-старшего.

Феллини свободно выкидывал эпизоды Петрония и вставлял новые. Тем интереснее посмотреть на изменения, которые он внес, когда следовал тексту книги. Например, в эпизод с эфесской матроной.

Напомню сюжет. Вдова скорбит по недавно умершему мужу и проводит дни и ночи в его склепе. Солдат, сторожащий неподалеку крест с казненным преступником, утешает её. Пока они лежат вместе, родственники воруют тело с креста, чтобы похоронить. Солдат в ужасе: теперь казнят его самого за то, что он оставил пост. Вдова, не желая потерять за такое короткое время сразу двух мужчин в своей жизни, предлагает солдату прибить к кресту тело её мужа.

Феллини снял этот эпизод - но с одним важным изменением. Преступник в фильме казнен не на кресте, а на виселице. Что не совсем исторично, конечно. Зато не вызывает ненужных ассоциаций.

scholar_vit: (Default)

В предисловии к своему сборнику ранних рассказов (Kurt Vonnegut, Bagombo Snuff Box, New York, Berkley Books, 2000, ISBN 0-425-17446-8) Курт Воннегут объясняет, что ключевой эпизод романа Бредбери: телевизионные "стены", вытеснившие книги, - был отражением вполне реальных событий.

Read more... )
scholar_vit: (Default)

По рекомендации сына стал читать Давида Седариса. Dress Yor Family in Corduroy and Denim - неплохая вещь. Напоминает Сарояна, хотя Сароян был подобрее. Впрочем, было бы странно, если бы не нашлось ничего общего между детством в армянской и греческой семье в Америке.

Кстати, это мне кажется, или название книги - отсылка к Corduroy Pants Сарояна? В книге, между прочим, есть и параллельный сарояновскому эпизод со suede vest. Если сделать ещё один шажочек по неверному пути спекуляций - не отражает ли переход от вельветовых штанов к красной замшевой жилетке разницу между героями рассказов? Герой Сарояна хочет быть "таким, как все" (и у него не получается). Герой Седариса знает, что он другой - в конце концов он заводит гомосексуальную семью в Париже; трудно представить себе более полную противоположность идеалам городка в Северной Каролине.

scholar_vit: (Default)

У Лема и Борхеса есть рецензии на несуществующие книги. Надо сказать, что многие реальные книги также стоит читать только "в режиме рецензии".

В недавнем номере Nature есть рецензия на книгу Final Theory: A Novel (by Mark Alpert, Simon & Schuster: 2008. 368 pp. £12.99, $24). Должен признаться, что книгу я читать не буду - но рецензия Дженнифер Рон любопытна. Сюжет романа такой: последние годы Эйнштейна увенчались удачей. Он-таки сумел создать единую теорию поля - но, уразумев её военные применения, решил, что человечеству пока рано знать некоторые вещи. Будучи не в силах уничтожить красивые выкладки, он передал кусочки головоломки разным молодым ученикам. Уже в наши дни ФБР и террористы, осознав, что произошло, охотятся за этими (давно состарившимися) людьми. Их по одному похищают, пытают и убивают. Главный герой романа - неудавшийся физик Давид Свифт, переквалифицировавшийся в историка науки. Он слышит последние слова своего бывшего научного руководителя - одного из тех самых учеников Эйнштейна. Затем героя похищает ФБР, он бежит и скрывается с подругой, молодой черной специалисткой по теории струн Моникой Рейнольдс. Их задача - найти оставшиеся кусочки головоломки, пока они не попадут в неправильные руки (из рецензии я так и не понял, на хрена). Рецензент отмечает, что многие детали биографии Свифта напоминают биографию автора: он тоже бывший физик, ставший популяризатором науки (и одним из авторов Scientific American). По словам рецензента, в книге нет обычных для литературы такого рода ляпов: у автора все-таки есть образование. Судя по рецензии, с художественной точки зрения книга не шедевр - но вполне крепкая. Однако идея, надо признать, своеобразна.

scholar_vit: (Default)

Сын приехал на каникулы. Я как раз обдумывал, что мне почитать, и спросил у него совета. Сын порекомендовал "Постороннего" Камю: у нас есть в русском переводе (собственно, именно эту книгу он и прочел в свой прошлый приезд). Я прочел и осознал две вещи: во-первых, я старею, и во-вторых, этот процесс сопровождается обуржуазиванием. Если коротко: мне вполне понятна позиция присяжных, осудивших Мерсо - и не вызывает никакого сочувствия позиция самого Камю. Read more... )

scholar_vit: (Default)

Многие вегетарианцы говорят, что есть животных - негуманно. С ними трудно не согласиться, особенно если доведется погладить ласкового теленка или там вспомнить про Мери и её барашка. Представьте своего любимого Рекса или Барсика в жарком - а ведь специалисты говорят, что "мясные" животные не глупее и не менее дружелюбны, чем собаки и кошки. Впрочем, для кого и собаки с кошками - мясо.

Но гуманно ли не есть животных? Read more... )

scholar_vit: (Default)

Тут во френдленте пошел флешмоб: люди цитируют строки про Грузию и грузин. Я не люблю флешмобов, поэтому вынесу из комментариев цитату из одного мудрого абхазца.

В "Сандро из Чегема" герой рассказывает Сандро про космические корабли, бороздящие просторы. Тот выслушал и ответил:

-- Послушай сюда, -- сказал он и сановито дотронулся до своих серебристых усов, -- один пастух, когда кончился март -- самый дождливый и неприятный для пастухов месяц, оказывается, сказал: "Слава богу, кончился этот вонючий март, теперь и вздохнуть можно".

Услышал это март и обиделся на пастуха. Ну, говорит, покажу я этому негодяю. Просит март у апреля:

"Одолжи мне пару дней, отомщу я этому голодранцу за оскорбление". -- "Хорошо, -- говорит апрель, -- пару дней я тебе дам по-соседски, но больше не проси, потому что самому времени не хватает".

Взял март у апреля два дня и нагнал такую погоду, что по нужде не выйдешь из-под крыши, а не то чтобы стадо вывести. Что делать? Голодные козы кричат, козлята беспокоятся, без молока вот-вот перемрут. И все-таки пастух вывернулся. Посадил он кошку в козий мешок и повесил за балку в сарае, где держал коз. Кошка кричит из мешка и раскачивает его над головами коз. А козы, как ты знаешь, любопытные, вроде женщин. Вот они и прозыркали два дня, стараясь понять, почему этот мешок качается и кричит кошачьим голосом, а про голод забыли. Вот так наш пастух перехитрил март.

scholar_vit: (Default)

Эта мысль стара, но иногда полезно вспоминать прописные истины. Есть два типа мужества. Оба начинаются с "не убоюсь" - но различаются тем, кого именно не убоюсь.

Первый тип - "не убоюсь тебя". Это мужество внешнее, направленное вовне. Причем страдание, которого не боится мужественный человек, может быть как физическим (печь огненная), так и духовным (анафема в каждом соборе). Это тип протопопа Аввакума.

Второй тип - "не убоюсь себя". Это мужество внутреннее. Не побоюсь заглянуть в свою душу - и не отверну глаза от того, что увижу там. Не побоюсь увидеть за непримиримостью - честолюбие и гордыню. Не побоюсь сказать самому себе, что именно мной движет. Лев Толстой, наряду с мужеством первого типа, обладал и мужеством второго.

Фрейд говорил, что психоаналитик, перед тем, как анализировать других, обязан проанализировать себя. Причем успех анализа он определял, как советский дантист в старые времена: если пациент орет от боли, значит, нерв найден. Чем больше отторжение, тем больше уверенность, что мы на правильном пути.

Я не знаю, как насчет психоанализа, но по отношению к литературе этот тезис, похоже, верен: именно мужество второго типа нужно писателю для создания живых персонажей. Художники Возрождения анатомировали трупы. Писатель анатомирует себя. Без наркоза. Иначе может получиться великая публицистика - но великой прозы не получится. Будут раскрашенные куклы вместо персонажей. Иллюстрации тезисов, но не люди.

scholar_vit: (Default)
Владимир Иванович Даль

ГОВОР

Лет тому с десяток сидели мы в тверской деревне моей с добрыми соседями в саду, под навесом (а у меня вокруг дома сделан широкий навес, сажени в три), пили чай не торопясь, курили трубки и балагурили. Беседа подошла к народному говору, который различается так резко и ясно для привычного уха не только в разных губерниях и уездах, но даже иногда в близких, соседних полосах. Разве лихо возьмет литвина, чтоб он не дзекнул? Хохол у саду (в саду) сидит; в себя (у себя) гостит; и по этому произношению, как и по особой певучести буквы о, по надышке на букву г, вы легко узнаете южного руса; курянин ходить и видать; москвич владеет и балагурит, владимирец володает и бологурит; но этого мало: в Ворсме говорят не так, как в селе Павлове, и кто наострит ухо свое на это, тот легко распознает всякого уроженца по местности.Read more... )
scholar_vit: (Default)
Владимир Иванович Даль, Вакх Сидоров Чайкин, или Рассказ его о собственном своем житье-бытье, за первую половину жизни своей.

Надобно также уметь совладать с мужиком нашим, надобно для этого научиться не только грамматике и риторике его, то есть языку, но и логике; да у него логика своя: он готов поверить всякую минуту самому бессмысленному вздору, если вы подкрепите болтовню свою его логикой, и, наоборот, не поверит очевидной истине, если не сумеете его убедить. У нас это большое горе, что не умеют говорить с чернью; говорят с нею или свысока, так что она не может ничего понять, или как с животными, со скотом. Мужик не верит предохранительной оспе, не верит пользе от картофеле и других овощей, не верит никакому новому и лучшему порядку в управлении, а готов верить, что предохранительную оспу пустил на свет антихрист, что картофель – порождение сатаны и от него не будет урожая на хлеб; наконец, что все господские селения отбираются в казну, а господа сами для этого жгут их, что целая губерния подарена какому-то небывалому сенатору Медведеву, чему-де служат доказательством гербы с медведями (то есть со львами) на картузах жуковского табаку. Но так точно, как в последнем случае чиновник, которого разъярившаяся чернь хотела разорвать на клочки за то, что нашла у него картуз табаку с гербом сенатора Медведева, нашелся, успокоил и вразумил неистовых простым замечанием, что «какой же-де это медведь, братцы; посмотрите, ведь медведь куцый живет, а у этого долгий хвост», – так точно и в других обстоятельствах можно убедить и вразумить мужика, но у нас редко достанет на это терпения, смышлености и находчивости; мы мало сроднились с духом нашего народа.

Profile

scholar_vit: (Default)
scholar_vit

June 2017

S M T W T F S
    12 3
45678 910
11 121314151617
18192021222324
2526 27282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 27th, 2017 01:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios